Вячеслав Михайлович Гайзер, глава республики Коми, обозначил ряд принципиальных идей, с которыми мы предлагаем читателям Ecolife ознакомиться более внимательно, учитывая различие телефизионного и печатного форматов:
Сланцевое месторождение в Коми – крупнейшее в России. Если есть уголь, то привыкли два вида использования рассматривать: сделать кокс или топить. Если же речь заходит о сланцах, то почему-то все рассматривают только один вариант: обязательно как альтернатива существующим нефтепродуктам, нефти. Я считаю, что, конечно, должен быть сделан шаг вперед с тем, чтобы линейка продуктов, которые можно производить из этих природных ископаемых, была гораздо более широкой.
Речь идет о развитии углехимии, биохимии, во-первых это дальнейший выход на продукты, которые имеют совершенно другую добавочную стоимость. А, во-вторых, они диверсифицируют применение природных ископаемых. Тогда, соответственно, мы не зацикливаемся только на потреблении топлива.
Как правительство республики, мы ставим задачу именно на такой подход, и те программы, которые мы реализуем, в том числе, чтобы усилить инвестиционную привлекательность региона, рассматриваем поддержку таких инвестиционных проектов. Они как раз направлены на то, чтобы заинтересовать как сегодняшних недропользователей, так и тех, кто приходит в республику, более широко смотреть на возможности не просто добычи этих ресурсов, но и самое главное, организации разноплановой переработки на территории республики. Или как минимум производство полуфабриката на территории республики.
Существуют конкретные планы? Тема переработки годами обсуждается – но что-то мешает все время принципиально. Что именно мешает — деньги или люди?
Гайзер. Я считаю так, как в русской поговорке, не было бы счастья, да несчастье помогло. До тех пор пока все хорошо, и так продается, он свою нефть гонит по трубе, то его не заставляет ничего просто экономически задумываться над тем, что надо более широко посмотреть.
Завтра это может прекратиться.
Конечно. И тогда это действительно годами обсуждается. Сегодня экономическая ситуация складывается таким образом, что появляются дополнительные стимулы для того, чтобы менять подходы. Наша задача, как республики, я считаю, во-первых, позиционировать, что этот подход правильный, верный, т.е. подсказать, показать.
Наверное, кто-то должен посчитать и убедить, что это имеет свою экономику?
Гайзер. Абсолютно верно, но в первую очередь, все-таки, все, что касается бизнес-направляющих – это задача считать, оценивать и просчитывать риски бизнеса. Наша задача, я считаю, как представителей государства в лице республик и республиканской власти, — попробовать снивелировать те отрицательные моменты, которые делают схему перерработки либо неустойчивой, либо неэффективной. И страховать от каких-то рисков, создать дополнительные условия с тем, чтобы такого рода проекты были экономически интересны.
Сейчас есть к тому предпосылки?
Гайзер. Есть. Как один из таких примеров, могу назвать направление с теми же горючими сланцами. Мы с Росгеологией заключили соответствующее соглашение о том, что совместно будем отрабатывать такой проект, сегодня он в теории, с тем, чтобы выйти на возможность практической реализации тех направлений, которые могут быть интересны на рынке сегодня.
Но республика не собирается с Соединенными Штатами конкурировать по сланцевой нефти?
Гайзер. По сланцевой нефти, мы конкурировать не будем, потому что тоже не особо считаю, что в долгосрочной перспективе за сланцевым направлением есть будущее. А вот направление углехимии, биохимиии — эти направления в республике признаны приоритетными, занесены в стратегию. Соответсвуующие ведомства в республике отрабатывают эти темы именно с точки зрения создания условий, чтобы они были экономически интересны инвесторам республики.
Комментарий Михаила Виноградова, президента фонда «Петербургская политика»: Экономический контекст. Реа-рейтинг подводит сводные социально-экономические итоги года. В 2013 году снижение показателей с 19 на 24 место, но поскольку регион в целом экспортный, то, наверное, от изменения конъюнктуры он может выиграть, если только российский нефтегазовый комплекс не просядет на фоне санкций.
В социальном плане. Коми имеет такие серьезные протестные традиции, особенно в Воркуте. Сегодня разные оценки того, ждать ли социальной турбулентности, и самое главное, в каких регионах она, прежде всего, проявится. В регионах, относительно более успешных, более зажиточных, с более высоким уровнем жизни, к которым относится Коми, или, наоборот, в бедных и беднейших регионах.
Фактор четвертый – инфраструктурный. За последний год мы слышали много разговоров о том броске на Север, о том, что включение Воркуты в Арктическую зону дает серьезный импульс развития Воркуты, которая на фоне других территорий республики Коми, конечно, отставала. Сейчас интрига в том, окажутся ли арктические проекты похоронены на фоне естественного сокращения государственных расходов или, наоборот, на фоне, когда приходится ужиматься, несмотря на все разговоры о слезании с сырьевой иглы, конечно, сырьевые проекты получают серьезные шансы для развития. Поскольку под Воркутой достаточно много месторождений полезных ископаемых, возможно арктическая тема и станет для республики одной из ключевых.
Арктическая тема прозвучала, и мне кажется, можно поговорить про логистику. Арктика не вскрывается до сих пор во многом, помимо затрат и т.д., в том числе и логистически и проблема с различными видами логистики и люди, снабжение людей живущих, снабжение техники, вывоз продукции и т.д. – это все стоит. Я знаю, что регион много занимается развитием инфраструктуры логистической. Скажу пару слов.
Гайзер: Я пару слов действительно скажу по проекту присутствия Воркуты в арктической зоне, как раз в первую очередь потому, что это самый яркий пример насколько важна транспортная инфраструктура, — мы уже неоднократно просто с этим сталкивались, — для того, чтобы эффективно могла развиваться экономика того или иного региона. А если мы говорим об Арктике в целом, то соответственно, этот вопрос становится одним из самым главных, на наш взгляд. Воркута уникальна в этом смысле тем, что исторически так сложилось, что она сильна не только потенциально своей кладовой, которая дает возможность освоения не только в Воркутинском районе, но и все, что севернее его, между Ямалом и Ненецким округом. Но и самое главное, это уже сложившаяся точка захода в арктическую зону очень широкого направления.
Причем, здесь и железная дорога, уже существующая, комплекс, которому сегодня ведется проект северно-широтного хода, который будет через Салехард заходить на Воркуту в каком-то будущем. Строится автомобильная дорога, которую мы ведем к Нарьян-Мару, а по титулу этот проект идет с подходами к Воркуте и Салехарду. Это уже состоявшийся авиационный комплекс. Фактически строится арктическая магистраль, которая дает возможность логистики не только подвода с южных частей, но и вдоль Северного морского пути, обеспечивая возможность захода на определенные территории.
Кроме этого, Воркута – это уже сформировавшийся центр и кадрового резерва и подготовки кадров, это и научный центр, это и возможность развития тех новых направлений, которые в Воркутинском районе присутствуют, начиная от тех же углеводородов и кончая марганцем и очень многими вещами. Поэтому мы для себя, в республике… В начале декабря был форум арктический в Санкт-Петербурге, на котором я выступал с докладом, и мы предложили рассмотреть концепцию в рамках сегодняшней стратегии развития арктической зоны с нашей точки зрения эффективного захода в освоение Арктики путем определения ключевых, опорных точек, от которых можно это делать.
Воркута – это такой самый удобный, яркий пример. Во-первых, специализация между этими точками установления и, соответственно, упора на те уже сложившиеся плюсы, которые могут дать соответствующий сложный эффект дальше. Такую программу развития Воркуты мы будем вырабатывать и реализовывать и будем ее предлагать, как типовой пример по применению всех остальных точек арктической зоны, если Российской Федерации это важно и интересно.
Вячеслав Михайлович, еще вещи, которые хотелось бы обсудить. Не связанные, но мы чуть-чуть коснулись углеводородов и полезных ископаемых, и логистической инфраструктуры, но, я так понимаю, в экономике региона присутствуют другие какие-то отрасли, лесопереработка (там бескрайние совершенно просторы). Скажите, экономика региона этим прирастает? Делаются дополнительные шаги в эту сторону, чтобы не так зависеть от этих пресловутых цен на нефть?
Гайзер. Абсолютно верно, это один из основных плюсов экономики нашего региона, в том, что собственно она базируется не на одной, какой-то ключевой ноге, а сразу на нескольких. Это касается углеводородов, это касается добычи, переработки угля. Это не просто транспортировка, но и добыча газа и естественно – это один самых ключевых блоков – это лесная отрасль, лесоперерабатывающая. Мы каждый год в этом направлении прибавляем что-то и в существующих мощностях, т.е. через модернизацию. Как самый яркий пример ушедшего года, 2014-го, можно назвать пример такого проекта, который был реализован на Сыктывкарском лесопромышленном комплексе – это ввод в строй новой сушильной камеры, которая дает возможность по году выйти на 105 тысяч тонн производства современной хвойной целлюлозы высшего качества. Это проект более 30 миллионов евро стоит, и он был признан в сентябре прошлого года лучшим инвестиционным проектом в лесной отрасли Российской Федерации.
Здесь, очевидно, речь идет тоже о глубокой переработке, не просто продажа древесины, а ее переработке и соответственно появлении прибавочной стоимости?
Да.
Мы определили для себя те направления, которые считаем абсолютно перспективными, стратегически верными, по тем или иным причинам правильными, не смотря ни на какие сложности, все равно поддерживать и развивать. Начиная от того же агропромышленного комплекса.
Давайте чуть — чуть остановимся и поговорим про импортозамещение и вообще про продовольственную безопасность. Все-таки регион за полярным кругом. Трудная логистика. Вот как сейчас, вот в это время, как цены себя ведут?
Абсолютно верно. Понять продовольственную безопасность для нас это не пустой звук. Мы в свое время и принимали Государственную программу Поддержки и развития агропромышленного комплекса. И она как раз направлена в свою очередь на глубоко модернизацию сельхозпроизводства. Она включает в себя поддержку со стороны республики. Строительство новых фирм, уже современных, в том числе, и роботизированных. Это техническое и технологическое «перевооружение» уже существующих сельхозпредприятий. Начиная от техники и заканчивая переработкой продукции. Это модернизация ускоренная и глубокая тех государственных предприятий, про которые мы в свое время приняли решение, что они являются основой стабильности в этой сфере…
Имеется в виду ценовой стабильности?
Да, ценовой. Сохранили за собой и сегодня успешно развиваем крупнейший хлебокомбинат республики, крупнейший молокозавод республики.
Какая доля этих предприятий на региональном рынке?
По определенным позициям. Если, допустим, говорить о производстве, как таковом, внутри республики, то в целом по молоку, мясу, по основным таким направлениям – до 50%.
Это очень стабильное влияние на рынок.
Мы этим действительно можем обеспечивать стабильность в определенных направлениях. Но, тем не мение, мы понимаем, что сегодняшний уровень этой обеспеченности основными продуктами пока невелик. Вот если картофелем мы себя обеспечиваем на 100%, то овощами открытого грунта, закрытого — пока доля невелика. Чуть больше 20%. Но понимая это, мы помогаем развиваться нашему комплексу в Сыктывкаре. Кстати это единственный сохранившийся на Северо–Западе тепличный комплекс.